18 октября в Москве завершился XXII Всероссийский фестиваль молодых поэтов «МЦЫРИ». В течение четырех дней участники работали с Мастерами-Наставниками, а затем представили свои работы в Финальных чтениях. В составе Коллегии Ценителей принимал участие и главный редактор портала «Печорин.нет» Алексей Небыков.
В заключительном этапе приняли участие 50 молодых поэтов из более чем 15 регионов России. И лишь трое участников стали победителями в специальной номинации портала «Печорин.нет».
Ранее мы знакомили наших читателей с творчеством Анны Андрейчик (Дуденковой) и Кирилла Бакланова. Наш третий победитель — Серафима Киреева из Москвы.
Серафима родилась и живет в Москве. В 2026 г. окончила бакалавриат МГУ им. М.В. Ломоносова по направлению «история искусств», поступила в магистратуру. Лауреат конкурса студенческих литобъединений «Зачёт!» во всех номинациях. Финалист ряда конкурсов и фестивалей: «Капитан Грэй», «Петербургский ангел», всероссийского фестиваля им. Л.Н. Попова и др. С 2026 г. – участник СМЛ МОО СПР, литобъединения «Манулы». Член Союза литераторов России. Организатор творческой группы молодых литераторов «Клуб концептуального каштана». Лауреат всероссийского фестиваля молодых поэтов «Мцыри» (2026).
Шмели
Триптих
1
Убираю сено в снопы.
Скоро гроза, и придётся бросать
все работы, бежать,
как дети и хрупкие девушки
от шёлкового шмеля.
Переношу снопы в тачку.
Кладу, утрамбовываю,
перебираю травинки.
Попадаются:
высыхающий розовый клевер,
деревянные щепки,
невидимая крапива
(жжёт, как шмелиный укус),
пряди седеющей тимофеевки,
небесного цвета цикорий,
ломкие дубовые листья,
хрустящие в холодных руках
предосеннего белого дня.
Между цепкими зубцами граблей
затерялся обрывок холста.
Беру, разворачиваю.
Кажется, я нашла
фрагмент неизвестной картины
Питера Брейгеля:
на фоне горящей земли
летят шмели.
2
Правду сказать, меня покрывает испанский стыд.
Может, вру, но за Брейгеля поручусь, хоть нарвусь на упрёки:
он был бы счастлив своё полотно посвятить
нашей эпохе.
Счастье художника – взглядом хватать, сжимать,
словно холку коня в галопе, картину мира.
От мезозойских сосен до вавилонских громад,
до последнего Валтасарова пира.
Этот художник запечатлел бы тут
наши ссоры, позоры, борения, сны и войны,
и была бы сама картина как Страшный Суд.
Только Брейгеля нет.
Без него, конечно, спокойней.
Скоро гроза. Буран орлом поднялся.
На фрагменте шмели в дыму, как библейская саранча.
От их гула, от новостей скрыться и в доме нельзя,
даже если пролить на бесценный обрывок чай.
3
А под соснами розовый храм.
Я ходила сюда много лет.
Этим утром пришла, как всегда.
За окном разгуделись шмели.
Брейгель наспех последний этюд
оставляет на кромке холста:
набросал перелесок, траву,
за оградой – сторожку и храм.
А шмели всё гудят и гудят.
Мы на клиросе громко поём.
Голоса утекают в зенит
вверх по ровным воздушным столпам.
Мы как будто стоим у реки.
Её струи, бликуя, дрожат,
наши лица, рубашки, сердца
ловят отсветы солнечных вод.
... А когда все шмели догудят,
я на белой церковной стене
прочитаю спокойно с листа:
«Бу́ди и́мя Госпо́дне
благослове́нно
отны́не и до ве́ка».
Июньская звезда
На небе вдоль шоссе горит звезда.
Так неестественно мигает красным,
как окна ресторанов по ночам
и огоньки на вышках, без соблазна
привлечь моё внимание. А здесь
подумалось (мой взгляд скользил над лугом),
что эта неподвижная звезда
и есть наш вечный двигатель – по кругу,
по лету, бесконечному, как сон
в автомобиле на горячей трассе:
внизу неостывающий асфальт,
залитый, затвердевший, в одночасье,
под прессом плотной атмосферной тьмы,
пропитанной густым ультрамарином
июньской ночи. Наш автомобиль
скользит по ней, дыша жарой, бензином,
моим парфюмом, скошенной травой
обочины, ещё холодным зрелым
озимым ароматом облаков
под этим неживым небесным телом,
готовых ранней летней жатвы ждать
на странно побелевшем небосклоне,
который помнит зимний Вифлеем
и свет другой звезды, конечно, помнит.
По мотивам Мольера
Всё, что проза, то не стихи, а всё, что не стихи, то проза.
«Мещанин во дворянстве»
Господин Журден, ах, господин Журден,
да если б вы знали, что такое проза,
вы бы разжаловали учителя фехтования,
учителя танцев и философа в придачу,
вы бы сели малиновым вечером на веранду
своего уже-не-мещанского дома,
закрыли глаза и не хотели бы видеть закат,
деревянные притолоки, небесных верблюдов,
уличных страхолюдов,
вы бы только сидели на стуле,
смотрели на свой семнадцатый век
и верили, что миру осталось жить
не более десятилетия.
Иначе зачем ему проза?
Ах, господин Журден, господин Журден,
если бы вы только знали, что такое стихи,
вы бы встали со стула,
зашли в свою комнату
(увы, у вас так и не появилось бального зала),
нашли бы жену, выговаривающую прислуге
за то, что закат слишком яркий сегодня:
уж верно, это Николь так яро
выбивала пыль из ковра.
Вы подошли бы к столу, достали бы лист бумаги,
порвали бы его в клочья,
потому что добродетели госпожи Журден
слишком велики, чтобы уместить оду им
на таком маленьком и хрупком листе,
но знали бы точно:
двадцать седьмой век Франции обеспечен,
потому что не может панегирик Даме
запросто исчезнуть из Вселенной.
Но вы сидите в углу, морщите лоб
и чистите деревянную шпагу.
Всероссийский открытый фестиваль молодых поэтов «Мцыри» проводится Русским Литературным Обществом ежегодно с 2004 года. Конкурсный сезон включает очные отборочные туры в регионах и заочный конкурс, а финал проходит в Москве в течение нескольких дней.
.jpg)
Автор статьи: Сорокина Марина.
